театр, театральный менеджер

Станислав Дубков: «Театральный менеджер – не продавец в супермаркете»

«Омску – 300, «Арлекину» – 80» – напоминают плакаты возле Омского театра кукол. Театр, ставший сибирской жемчужиной, празднует свой юбилей в один год с городом. Значительные даты и у его директора: в прошлом году исполнилось 40 лет с начала его профессиональной деятельности, в этом – 20 лет с тех пор, как он занимает свой пост.

 ⋅ Минуты, изменившие судьбу ⋅ 

 – Станислав Маркович, вы сорок лет находитесь в театре, то есть половину его существования. С чего для вас начинался «Арлекин»?
– Я шучу иногда, что сейчас в театр кукол хожу чаще, чем в детстве. И это, в общем-то, правда. В детстве, в юности меня больше интересовал ТЮЗ. Я занимался в театральной студии у Владимира Дмитриевича Соколова и даже получил свидетельство об окончании. Но я понимал, что это не диплом и серьезного профессионального образования не дает, и поехал в Иркутское театральное училище.

– Получается, вы не сразу хотели стать кукольником?
– Я даже ничего такого не знал, не понимал и не думал. Но когда я приехал поступать в училище, все только и говорили, что курс набирает Венгер – вокруг этой фамилии всё шуршало, шептало и шумело. Но он набирал на кукольное отделение. А на драму набирал Владимир Израилевич Симоновский. И вот после второго тура подходит ко мне Виталий Константинович Венгер и говорит: «Молодой человек, у меня к вам предложение. Вы можете сразу не отвечать, подумайте, времени у вас много – пятнадцать минут. Я предлагаю вам переложить документы и третий тур проходить на отделении театра кукол». И вот пятнадцать минут мы с ним разговаривали. Не знаю, что произошло, но после этого я зашел в канцелярию и попросил, чтобы переложили мои документы. Всё! С того момента я ни секунды не пожалел об этом.

– Скажите, а как у вас произошел переход от творческой деятельности к административной?
– Наверное, это сидело где-то внутри всегда. Потому что я, будучи актером, постоянно чем-то еще занимался. Я был на определенном этапе помощником режиссера, два спектакля выпустил как завпост, был завтруппой. Потом мне стало интересно организовывать самому гастроли. У нас Эдуард Семенович Ураков тоже этим увлекался, и мы какое-то время работали вместе. Потом я сам организовал гастроли в Ноябрьске, в Норильске. А в Челябинске уже были большие гастроли, мы повезли туда шесть спектаклей, причем впервые вывезли вечерний – «Как говорят французы». Ну и в определенный момент тогдашний директор Василий Иванович Евстратенко предложил мне перейти к нему замом. И хотя мне было интересно, я сказал: «Помогать буду, но из артистов не уйду!» И я был замом и играл спектакли. Полтора года понадобилось, чтобы меня полностью поглотила административная работа. Это был 1987 год, а в 1996-м я стал директором. И вот – двадцать лет.

– А вас не тянет иногда куклу поводить самому? Вообще, смогли бы сейчас?
– Думаю, смог бы. Потому что память физическая все равно остается. Сейчас, когда мы готовим спектакль и кто-то из актеров говорит, что кукла неудобная, – беру, смотрю, пробую. Хотел бы я сам выйти на сцену? Наверное, уже нет. Сначала тянуло сильно. Терзания, сомнения, противоборство – все это было. Я должен был сам себе ответить: почему я сделал такой выбор? Видимо, мне стало важно делать что-то такое, чтобы был виден результат не только моей работы, моей роли, но и результат работы театра.

 ⋅ Не бояться нового ⋅ 

– Вы как председатель СТД хотите что-то поменять, внести какие-то новшества?
– Я много хочу. Вопрос: где на это взять денег? Финансово очень сложно живет союз, он же практически никем не финансируется. То, что дает Москва, такой минимум! Я хочу, чтобы Дом актера внешне выглядел по-другому, да и внутренне тоже. Дому 42 года, а здание капитально ни разу не ремонтировалось. Причем это не вина предыдущих товарищей, моих коллег. Они всё там делали, что могли: и пожарную сигнализацию, и водопровод, и крышу, и многое другое. Но это всё полумеры.

– Слышала, некоторых настораживают перемены. Мол, дом станет другим, не таким, как был, из него уйдет прежний дух.
– А что уйдет, если сейчас стоит серое, обшарпанное здание? Внутри там тоже надо что-то реанимировать. Привыкли десятилетиями, что всё вроде бы хорошо. Да ничего не хорошо! Всё менять, конечно, не надо, но что-то улучшить необходимо. Я очень уважительно отношусь к традициям, к тому, как всё создавалось и при Ножери Давидовиче Чонишвили, и при Елизавете Григорьевне Куперман, уважаю тех, кто был после, кто вложил в это дело много сил, энергии, опыта, творчества. Но вот стоит в центре города здание – серое, с отвалившейся штукатуркой, со ступенями, по которым страшно подниматься, можно просто разбиться, а там ходят пожилые люди, ветераны. В России 77 отделений СТД, и многие мечтают хоть о половине такого здания. Так надо его содержать в порядке. И если я чего-то хочу, так это чтобы оно стало немного лучше. Чтобы в него было приятнее заходить, чтобы приятно было в нем находиться.

– Скажите, сложно совмещать две руководящие должности?
– Сложно. Мне часто задают вопрос, и я сам себе его задаю чаще, чем другие: зачем тебе это надо, Дубков? Меня же, в конце концов, не на цепях туда притащили, я взял эту нагрузку обдуманно. Вот только для того, наверное, чтобы попытаться что-то изменить в лучшую сторону. И пусть никого не пугает слово «перемены».

– То есть в какой-то степени это знакомая для вас организаторская и хозяйственная работа?
– Она немножко другая. Потому что театр живет по другим принципам, по другим канонам. Здесь все-таки общественная организация. И зарплату, маленькую, получают только несколько человек. Все остальные если что-то делают, то по зову сердца, и я ничего не могу от них требовать. Поэтому тут немного другое. А так в какой-то степени знакомо, конечно.

– Станислав Маркович, вы были победителем конкурса «Менеджер года» в номинации «Культура». Что такое менеджер в культуре, в театре?
– Когда я прихожу в большой магазин, скажем в супермаркет, и вижу в торговом зале человека с табличкой «менеджер по продажам», который просто ходит и дает какие-то консультации, я удивляюсь. Все-таки менеджер – это организатор какого-то процесса. В театре процесс – творчество. Значит, менеджер тут – это человек, который досконально продумывает и претворяет в жизнь какие-то инновации, опять же опираясь на традиции, историю. Наверное, это тот, кто думает о коллективе, и самое главное – о зрителе. В театре нужно организовать процесс так, чтобы было комфортно, удобно тем, кто работает, и тем, кто приходит, для кого театр существует. Причем комфортное пребывание зрителей должно быть до входа в зал и после. То, что они увидят на сцене, не должно их разочаровать.

Полный текст интервью можно прочитать в источнике